НОВОСИБИРСК
Коллапс российской фундаментальной науке не угрожает, - ответ сибирских ученых коллегам из-за границы
07 октября 2009 г.
 В том, что российскую науку не ждёт крах, уверены новосибирские учёные – в противовес своим коллегам-соотечественникам, уехавшим за границу.
Группа российских ученых, работающих в настоящее время за границей, обратилась к президенту и премьеру РФ с открытым письмом. Они назвали состояние фундаментальной науки в нашей стране катастрофическим.
"Регресс продолжается, масштабы и острота опасности этого процесса недооцениваются. Уровень финансирования российской науки резко контрастирует с соответствующими показателями развитых стран. Громадной проблемой для России был и остается массовый отток ученых за рубеж", - говорится в письме.
Авторы письма выделяют четыре основные проблемы российской науки. Первая - ее существенное отставание от науки мирового уровня. Вторая - отсутствие стратегического планирования развития науки, которое позволило бы выделить ясные цели дальнейшего движения. Третья - низкая заработная плата научных работников, которая спровоцировала резкое падение престижа научных профессий и кадровый дефицит. Четвертой проблемой ученые назвали ухудшение качества преподавания естественнонаучных дисциплин, которое привело к снижению уровня подготовки студентов и аспирантов.
Написавшие письмо специалисты отмечают, что эти трудности возможно преодолеть только при участии государства. В числе мер, которые должны быть предприняты, авторы письма указывают повышение уровня оплаты труда научных работников и увеличение общего финансирования науки, выделение важнейших направлений научно-технического прогресса, привлечение в Россию ведущих специалистов из-за рубежа (в качестве одного из способов сделать это авторы называют строительство коллайдера частиц высоких энергий нового поколения). Кроме того, ученые отмечают необходимость создания прозрачной системы финансирования науки и укрепления системы независимых научных грантов. Еще одной мерой, которая могла бы спасти положение дел в российской науке, специалисты называют активную популяризацию научных знаний.
Если меры не будут приняты, то, по мнению авторов письма, фундаментальную науку в России ждёт коллапс.
Новосибирские учёные согласны не со всеми утверждениями своих коллег. Многие из них признают, что проблемы у российской фундаментальной науки действительно есть – и все они известны, но западные коллеги грешат однобокостью и субъективностью суждений.
– Какие-то ветви засыхают, но смотреть на всё дерево науки и говорить, что оно целиком состоит из увядших ветвей – это перебор, считает заместитель председателя СО РАН Михаил Эпов.
– Хорошо, что наших коллег, наших соотечественников волнуют проблемы науки в России, которых действительно очень много, – продолжает Михаил Иванович, – Но я бы такой тёмной краской всё не рисовал, ведь из "прекрасного далёка" не всегда можно различить детали. Авторы письма говорят обо всей науке, хотя большинство из них – физики.
Процесс воспроизводства человеческого интеллекта – он происходит постоянно. Сейчас говорят о том, что образовался "провал" поколений, потому что кто-то из учёных уехал за границу. Но, поскольку я работаю в университете, то могу сказать, что приходят очень толковые, талантливые ребята. И меня не пугает, что, окончив университет и аспирантуру, они куда-то уезжают работать – это нормально. Возникает некая полупроточная система, которая даёт возможность кадрового роста тем, кто остался, держит всех остальных в тонусе.
Я не знаю, на основании чего в письме говорится о коллапсе науки. На мой взгляд, все коллективные письма – это не метод решения, это – метод нагнетания. Поскольку мы в России предсказаний коллапсов пережили очень много – самых разных и в самых разных сферах, то сейчас ни на кого это уже не действует. Я не вижу коллапса – трудности есть, но они есть везде, в том числе и там, где работают коллеги, написавшие письмо.
- Говорят, молодёжь нацелена на получение быстрого результата, а не на занятие фундаментальной наукой. Интерра показала, что идёт коммерциализация научных исследований – быстро что-то придумать, найти инвестора, внедрить.
- Это – некоторая средняя картина. Кто-то хочет быстро заработать деньги, получить быстрый результат. А есть другие люди – им интересно, они занимаются серьезной наукой. Нельзя думать, что все заточены под то, чтобы завтра получить деньги, или что все хотят уехать за рубеж – это не так.
- Каково, на ваш взгляд, состояние современной фундаментальной науки?
- Есть проблема с оценкой тех фундаментальных результатов, которые у нас получены – и в письме говорится, что эксперты с Запада должны оценивать своих коллег с Востока. Но никому не приходит в голову – а почему коллеги с Востока не могут оценивать коллег с Запада. Потому, что они получают меньше денег и живут в худших условиях? Получается улица с односторонним движением, не совсем равноправный обмен.
Во всем этом письме ни одного слова не сказано об Академии наук, хотя она у нас занимается фундаментальными исследованиями. Сказано только косвенно, что нужно выделить академические вакансии международного уровня - места для академиков предоставить людям, которые работают за рубежом.
Дадут нам много денег, они кончатся, и мы вернемся в прежнее состояние. Мне импонируют больше другие люди. В 80-е мой друг Лев Табаровский уехал в Хьюстон в крупную компанию, и, когда мы начали сотрудничать, он сделал иначе. Не писал писем, а добился того, чтобы эта компания открыла здесь научный центр – он и сейчас существует, там работает много молодежи.
- Чего не учли ваши западные коллеги?
- В первую очередь, наше правовое поле. Например, очень часто мы не можем получить оборудование. Потому что таможня у нас, мягко говоря, очень дотошная.
У нас во многом исчезла отраслевая наука – и сейчас Академия наук, помимо своей основной функции – добывания фундаментального знания – занимается еще и инновациями. Проблема лежит в этой плоскости.
Говорят, что инновации буксуют – вот есть институт, есть разработка – делайте лицензию, продавайте. И на вырученные средства развивайтесь дальше. Но у нас есть такое малозаметное правило – если академический институт продает лицензию, то все деньги уходят в госбюджет, то есть институту ничего не достается. Второе – если вы запатентовали что-то, то за поддержание патента надо платить – госбюджет денег на это не дает. Получается – если вы получили патент, то ничего, кроме головной боли, вы иметь не будете. Но ведь люди не знают об этой ситуации и не понимают, почему академические институты не торгуют лицензиями и на это не живут, как это делают многие западные университеты. Именно эти реалии являются самым большим тормозом, а не те большие деньги, о которых говорится.
– Мы озабочены судьбой нашей науки гораздо больше наших коллег на Западе, потому что мы живём и работаем здесь, готовим молодёжь, - утверждает заместитель директора ИЯФ СО РАН Юрий Тихонов, – Тысяча выпускников НГУ прошла через Институт ядерной физики. В настоящее время 300 человек из них работают в ИЯФ, и это – основной костяк института.
Мы давно стараемся решить наши проблемы. ИЯФ на мировом уровне ведёт исследования по фундаментальной науке, по физике элементарных частиц. В частности, построены и недавно введены в действие новые установки, которых нигде в России больше нет.
Что касается нашего направления деятельности, то, в отличие от других научных исследований, это – очень дорогое оборудование, требующее также большого интеллектуального вклада, больших людских ресурсов – и физиков, и инженеров, и рабочих. Мы не можем проводить настольные эксперименты. Вопрос финансирования – самая сложная проблема, и об этом сказано в письме. Финансирование явно недостаточное. Те установки, о которых я говорил – они сделаны на средства, которые мы сами заработали. Государственное финансирование, хотя оно всё время увеличивается, и в настоящее время поступает стабильно, но его недостаточно для такого масштабного института. Согласен с тем, что России необходимо строительство новых установок – в частности, коллайдера частиц высоких энергий нового поколения.
В настоящее время государственная политика отсутствует полностью, нет никакого механизма финансирования крупных проектов. Уже несколько лет мы доводим до сведения правительства все эти вопросы. Совсем недавно мы отправляли очередное письмо Президенту с констатацией проблемы и способами её решения. Мы составили концепцию развития ИЯФ, как национального исследовательского центра. В этой концепции, в частности, отражено наше понимание, как должна развиваться физика ускорителей, физика элементарных частиц, физика плазмы и т.д. Мы сформулировали крупные прикладные задачи, которые стараемся решать – по созданию ускорителей для промышленности, ускорителей и детекторов для медицины. Поэтому нельзя говорить о том, что мы молчим.
И некие сдвиги есть – совсем недавно появился указ Президента о создании Курчатовского национального центра, который объединит несколько институтов.
Потенциал ИЯФ и людей, в нём работающих, таков, что мы можем создать новейшие установки, которые обеспечат наше конкурентное преимущество на 10-20 лет вперёд.
Как утверждает заместитель директора ИЯФ СО РАН Евгений Левичев, самый сложный период для фундаментальной науки был 10 – 15 лет назад. Тогда процент финансирования был гораздо меньше – на 80% институт обеспечивал себя самостоятельно. Сейчас 60% бюджета сотрудники ИЯФ по-прежнему зарабатывают сами, остальное выделяет государство. Десятилетие назад наиболее талантливые и способные учёные уезжали за границу.
- Но сейчас, к счастью, нарос новый слой, есть молодые кадры. Они уже не так рвутся за рубеж и с большой охотой остаются в ИЯФ, – говорит Евгений Левичев, – Я не совсем согласен со способами решения, которые даются в письме. Во-первых, там утверждают, что надо шире привлекать в Россию иностранные проекты. Я считаю, что мы можем здесь – и мы это делаем – создавать свои собственные проекты, которые вполне конкурентоспособны и по многим параметрам превосходят то, что предлагают за рубежом. Дальше – в письме речь идёт о создании каких-то специальных условий для тех, кто будет сюда возвращаться – тоже не очень правильно. Давайте лучше больше и шире поощрять ребят, которые работают здесь: повышать им зарплату, социально их защищать, развивать программы, гарантирующие им жильё – это наиболее болезненный вопрос. Мы открыты для сотрудничества: если учёные, которые работают за рубежом, решат вернуться – ради бога, мы готовы их принять. Это сильные ребята, они и там не теряли времени, развивались.
Никакого краха нет. Фундаментальная физика во многом базировалась на оборонной тематике – как только наступила "разрядка", угроза "холодной войны" миновала, то потеря интереса к фундаментальной физике наблюдалась везде – закрыты программы по физике высоких энергий в США, остановлены работы, которые велись в этом направлении во Франции. Это – некий глобальный процесс. Но, всё-таки, для страны, которая претендует на звание развитой, а Россия, несомненно, претендует, – развитие фундаментальной физики и вообще фундаментальной науки принципиально необходимо.
А проблема недофинансирования фундаментальной науки действительно есть. Есть проблема потери интереса у молодых людей к фундаментальной науке – все стараются идти в те области, где можно быстро заработать.
- Всё, что связано в письме с научно-техническим прогрессом, понимается немножко поверхностно, – уверен учёный секретарь ИНХ СО РАН Павел Самойлов, – Сама по себе фундаментальная наука никакого научно-технического прогресса не даёт. НТП – это побочный продукт фундаментальной науки. В СССР была система, которая позволяла передавать этот побочный продукт в промышленность – это система прикладных институтов, целая отрасль – прикладная наука. То, что мы делаем в пробирках, нельзя отдать на завод. Нужны укрупнённые испытания – этим и занимались прикладные институты. Сейчас их нет, и нет никакого альтернативного механизма.
Что касается финансового обеспечения, сейчас научные сотрудники среди бюджетников получают максимальные зарплаты, но это мало что изменило. Потому что наука не делается зарплатой, она делается приборами, оборудованием – а этого как не хватало, так и не хватает. Сейчас, в связи экономическим кризисом, эта проблема усугубилась. Изменения в обществе произошли, а адекватного ответа, как развивать науку, пока нет.
Одна из основных проблем институтов Академии наук – нет достаточного притока молодых людей. Наш институт неорганической химии был создан в 1957 году. У нас есть сотрудники, которые отработали по 50 лет – они уважаемые люди, опытные специалисты. Но у них – не самый продуктивный возраст для работы, и администрация бьётся, принимает меры, чтобы получить молодых специалистов. Тем не менее, средний возраст работников института больше 50-ти лет. Во всех институтах такая проблема.
Я не согласен с утверждением, что образование снизилось. Школьное – может быть, а в университете мы планку держим, как было 30 лет назад, так и сейчас – требования одни и те же.
|
